Религия
estflag

Религия

Митрополиту Клименту присуждена национальная премия

07.04.2014 18:22

alt

Председателю издательского совета РПЦ митрополиту Калужскому и Боровскому Клименту присуждена премия «Лучшие книги и издательства года–2013».

Помимо митрополита Климента лауреатами этой премии стали президент Российского книжного союза Сергей Степашин, генеральный директор издательства «Молодая гвардия» Валентин Юркин, главный редактор «Российской газеты» Владислав Фронин.

Премиями были отмечены Андрей Сорокин, главный редактор издательства Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), генеральный директор ОЛМА Медиа Групп Дмитрий Иванов и еще около десятка издательств и авторов. Среди них — Александр Проханов, удостоенный премии за романы «Пепел», «Стеклодув» и «Вече», и коллектив авторов во главе с кардиохирургом Лео Бокерией. Он был отмечен премией за монографию «Механические протезы клапанов сердца». Среди награжденных есть и министр культуры России Владимир Мединский. Премией была отмечена егокнига «Мифы о России».
Национальная премия «Лучшие книги и издательства года» была учреждена в 2000 году Русским биографическим институтом, Российской государственной библиотекой, «Литературной газетой» и Культурно-просветительским центром «Орден», напомнили в пресс-службе Калужской митрополии.

 

В праздник Благовещения Пресвятой Богородицы Патриарх Кирилл совершил Божественную литургию

07.04.2014 18:22

alt

 7 апреля 2014 года, в праздник Благовещения Пресвятой Богородицы и день преставления святителя Тихона, Патриарха Московского и всея России, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл совершил Божественную литургию святителя Иоанна Златоуста в Благовещенском соборе Московского Кремля.

Сегодня отмечается 45-летие служения Святейшего Патриарха Кирилла в священном сане.

Его Святейшеству сослужили: епископ Балтийский Серафимепископ Солнечногорский Сергий, руководительАдминистративного секретариата Московской Патриархии; протоиерей Владимир Диваков, секретарь Патриарха Московского и всея Руси по г. Москве; архимандрит Дионисий (Шишигин), благочинный Богоявленского округа, настоятель храма святителя Николая Чудотворца в Покровском г. Москвы; протоиерей Вячеслав Шестаков, настоятель Патриаршего подворья храмов в Зарядье г. Москвы; столичное духовенство.

Праздничную Литургию в Благовещенском соборе посетили управляющий делами Президента Российской Федерации В.И. Кожин, генеральный директор Государственного историко-культурного заповедника «Московский Кремль» Е.Ю. Гагарина, старший научный сотрудник Государственного института искусствознания В.Д. Сарабьянов.

За богослужением пел хор Данилова монастыря (регент — Г.Л. Сафонов).

Православный телеканал «Союз» вел прямую трансляцию Патриаршего богослужения.

Проповедь перед причастием произнес протоиерей Георгий Гуторов, настоятель храма Тихвинской иконы Божией Матери в Алексеевском г. Москвы.

После причастия Святейший Патриарх Кирилл совершил славление у иконы Благовещения Пресвятой Богородицы в местном ряду иконостаса.

По окончании Литургии Предстоятель Русской Православной Церкви обратился к собравшимся с Первосвятительским словом.

Затем Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл вручил церковные награды:

— во внимание к развитию церковно-государственных отношений и в связи с 55-летием со дня рождения управляющий делами Президента РФ В.И. Кожин награжден орденом преподобного Серафима Саровского I степени;

— во внимание к усердным пастырским трудам и в связи с 40-летием служения в священном сане настоятель храма святителя Николая Мирликийского в Покровском г. Москвы архимандрит Дионсий (Шишигин) награжден орденом «Славы и чести» III степени;

— во внимание к трудам, направленным на утверждение христианских ценностей в отечественной культуре, и в связи с 55-летием со дня рождения генеральный директор Государственного историко-культурного музея-заповедника «Московский Кремль» Е.Ю. Гагарина награждена орденом преподобного Андрея Иконописца II степени;

— во внимание к трудам, направленным на утверждение христианских ценностей в отечественной культуре, и в связи с 55-летием со дня рождения старший научный сотрудник Государственного института искусствознания В.Д. Сарабьянов награжден орденом преподобного Андрея Иконописца III степени.

По традиции в праздник Благовещения Святейший Владыка вместе с учащимися православной классической гимназии «Радонеж» выпустил в небо голубей с крыльца Благовещенского собора. Дети пропели тропарь праздника и прочитали стихотворение А.С. Пушкина «Птичка». В этом году отмечается 20-летие возобновления по инициативе общества «Радонеж» этого старинного обычая.

Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси

Святитель Лука

15.12.2013 22:57


 


 

 



 


 

 

 

 


 


 



 


 



 


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 



 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 



 

 

 

 

 



 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


 






 


 

 

Митрополит Волоколамский Иларион: Православные и католики должны предпринимать совместные усилия по

10.12.2013 02:29

 

Митрополит Волоколамский Иларион: Православные и католики должны предпринимать совместные усилия по защите христианского населения Ближнего Востока

7 декабря 2013 года гостем передачи «Церковь и мир», которую на телеканале «Россия-24» ведет председатель ОВЦС митрополит Волоколамский Иларион, стал тележурналист Сергей Брилёв.

Митрополит Иларион: Здравствуйте, дорогие братья и сестры! Вы смотрите передачу «Церковь и мир». Сегодня мы будем говорить о взаимоотношениях между Православием и католичеством. У меня в гостях — тележурналист Сергей Брилев. Здравствуйте, Сергей!

С. Брилёв: Здравствуйте, владыка. Я хотел спросить Вас как человека, недавно вернувшегося из Ватикана, где Вы встречались с Папой Римским в канун его встречи с Президентом России, вот о чем. Я вырос в Уругвае и Аргентине, у меня много знакомых, которые лично знакомы с Папой Франциском. Они люди невоцерковленные и в свойственной им южной экспрессивной манере говорят о нем: «Вот такой парень!» А что он из себя представляет в общении? Он сдержан, осторожен, пытается обаять? Какая у Вас была с ним встреча?

Митрополит Иларион: Во-первых, он достаточно пожилой человек. Причем мне показалось (я встречался с ним в этом году дважды: один раз — после его интронизации, а другой раз — совсем недавно), будто бы за эти полгода он немножко постарел. По крайней мере, во время нашей нынешней встречи, хотя она происходила в утренние часы, он выглядел более усталым, менее бодрым, чем полгода назад. Папа Франциск, действительно, человек очень простой, он речь ведет прямо, без каких-то предисловий или послесловий, говорит по существу.

Во время первой моей беседы с ним я с приятным удивлением осознал, что ему не надо объяснять какие-то вещи, связанные со спецификой православно-католических отношений. Кто-то мог подумать: человек всю жизнь прожил в Аргентине, может быть, он просто не владеет материалом. Однако Папа Франциск прекрасно знаком с тематикой, и все, что я ему говорил касательно наших взаимоотношений — а они все-таки выстраиваются на протяжении многих лет, существуют некие постоянные темы, имеются болезненные вопросы, — было ему хорошо известно. В этом плане общаться с ним легко, то есть это общение не напрягает, не требует каких-то дополнительных усилий.

С. Брилёв: А как это выглядит чисто психологически? Ведь, глядя со стороны на отношение русского Православия и католицизма, понимаешь, что есть совершенно очевидная общая повестка дня. Хотя Папу рисуют либеральным, у него есть абсолютно четкий набор ценностей, в том числе в наиболее конфликтных вопросах. И это ровно те ценности, которые отстаивает русское Православие. Поэтому сейчас я, может быть, немного преувеличиваю, но диалог Православия с католицизмом выглядит естественным, особенно на фоне ваших расхождений с протестантами.

В обычной жизни бывает так: мы встретились с человеком, сказали что-то друг другу для приличия и минут через пять перешли на повестку дня, которая нас связывает. Как у вас это происходит? Вот вы встретились, сказали друг другу: «Здравствуйте». И что после этого? Вы говорите, мол, давайте поговорим о семейных ценностях?

Митрополит Иларион: Я, во-первых, передаю приветствие и благопожелания от Святейшего Патриарха Кирилла. Папа в ответ передает добрые слова в адрес Святейшего. Так было оба раза: и весной, после интронизации, и сейчас. Потом я сразу же, без предисловий, перехожу к существу дела, к повестке дня наших отношений, потому что вопросов много. Наше общение носит деловой характер.

Действительно, Вы правы, говоря, что сегодня у нас очень обширная общая повестка дня, даже если просто взять то, что сейчас происходит в мире, особенно на Ближнем Востоке, где стоит вопрос о том, сохранится ли там вообще христианское присутствие.

С. Брилёв: По-моему, в начале прошлого века 30 процентов жителей Ближнего Востока были христианами.

Митрополит Иларион: Да. Но сейчас такое процентное соотношение осталось только в Ливане. В Сирии их меньше десяти процентов. В Ираке христиан живет в десять раз меньше, чем их было десятилетие назад. То есть можно констатировать массовый исход христианского населения. Происходит геноцид христиан, в некоторых странах их просто уничтожают физически. Уничтожаются христианские храмы — например, в Сирии на тех территориях, которые были захвачены боевиками.

В этой ситуации совместные усилия двух крупнейших Церквей — Римско-Католической и Русской Православной — конечно, очень нужны.

Недавно в Москве прошла значимая, на мой взгляд, конференция по теме семьи, которую организовали возглавляемый мной Отдел внешних церковных связей Московского Патриархата и Папский совет по делам семьи. Тема защиты семейных ценностей также вышла на первый план, потому что во многих странах Запада и Севера Европы идёт, по сути дела, целенаправленная политика по разрушению семьи, по демонтажу семейных ценностей.

С. Брилёв: Когда я наблюдаю за этими дебатами, мне кажется иной раз, что люди, не знакомые с западными реалиями, не учитывают такую штуку: Россия — одна из очень немногих стран в европейском пространстве, где подоходный налог взимается с физического лица (НДФЛ). Как я понимаю, в большинстве стран Европейского Союза этот налог взимается с  household — домохозяйства. Мне кажется, порой однополые пары пробивают себе привилегии, даже не исходя из понятий любви, а сугубо ради того, чтобы сэкономить, чтобы на 5−7 процентов сократить налогообложение. Этот подход, наверное, имеет право на существование. Вы уверены, что с их стороны идет агрессия с целью размывания семейных ценностей, или же они такими лозунгами прикрывают свои экономические, сугубо рациональные соображения?

Митрополит Иларион: Мне кажется, что идет весьма агрессивная и целенаправленная политика, направленная на разрушение семьи. Давайте посмотрим на то, что происходит во Франции, где на демонстрации вышли тысячи людей, которые просто хотели заявить об очень простой вещи: что брак — это союз мужчины и женщины. Как с ними поступили в демократической Европе? Их разгоняли дубинками и слезоточивым газом, как будто это были преступники, нарушители общественного порядка.

С. Брилёв: Есть такая страна как Соединенные Штаты, которая в известной степени своим массовым консервативным взглядом на вещи ближе по мироощущению к русскому Православию, чем европейский протестантизм. Я расскажу Вам одну историю, которая, как мне кажется, могла бы быть этакой лакмусовой бумажкой.

Мы с женой (да простят мне телезрители такую гламурную историю) оказались на Багамах. Зашли в бар — очень небольшое помещение. Там были мы, несколько американских пар, еще одна российская пара, и неизбежно минут через 15−20 мы с этими американцами подружились, начали разговаривать. Американец мне говорит: «Ты знаешь, я такой консерватор, что мне Джордж Буш-младший кажется опасным социалистом». Я говорю: «Ну, хорошо». Американец: «Я каждую пятницу и субботу хожу на заседания библейского общества. Я южанин из Алабамы». Мы с ним продолжаем общаться, а спутница его где-то ходит. В какой-то момент я говорю: «Познакомь с женой». — «Это не жена, а любовница. Жена думает, что я в командировке». Я на это: «Подожди минуточку. Ты мне только что рассказывал, что ты южанин, консерватор, республиканец и чтец Библии». Американец: «Ты пойми, старик, что есть публичное и то другое, как мы живем в частной жизни». Насколько я понимаю, это довольно массовое явление. Бывая часто в Штатах, я это наблюдаю.

Я солидарен с Вашим подходом в отношении традиционных ценностей и семьи, но меня смущает, что Церковь, возглавляя этот, в лучшем смысле слова, крестовый поход, вооружает очень серьезным знаменем людей, которые, неся его и зарабатывая на этом доллары, рубли или голоса избирателей, в действительности не следуют церковным заповедям. Что с этим делать?

Митрополит Иларион: Существует расхождение между церковным учением и тем, как оно воплощается в жизнь членами Церкви. Имеется также расхождение между количеством номинально верующих и количеством реально верующих. Определить количество номинально верующих довольно просто: это те люди, которые себя отождествляют с той или иной религиозной традицией. А вот как определить количество реально верующих? Мы говорим, что православный христианин — тот, кто регулярно исповедуется и причащается. Это уже значительно уменьшает количество, скажем так, практикующих верующих по отношению к номинальным верующим.

Мы также говорим о том — и об этом Святейший Патриарх всегда напоминает в своих проповедях, — что быть православным христианином значит жить по заповедям Евангелия, то есть именно в повседневной жизни руководствоваться Евангелием как основным нравственным законом. А это, естественно, исключает ситуации, подобные тем, которую Вы описали: когда человек говорит, что он каждый день читает Библию, а при этом каждый день нарушает то, что в Библии сказано вполне однозначно.

С этой проблемой в большей или меньшей степени сталкиваются, я думаю, все религиозные традиции, в том числе и мы в Православии, а также и католики. Но мы всегда на это отвечаем, что официальное учение Церкви — это некий норматив. В каждом государстве есть законы и есть нарушители законов. Бывают такие государства, где, может быть, все в той или иной степени нарушают законы — неслучайно еще в XIX веке было сказано, что строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения. Авторство этой фразы приписывают сразу двум людям: писателю Михаилу Евграфовичу Салтыкову-Щедрину и поэту пушкинской поры Петру Андреевичу Вяземскому. Но учение Церкви — это законодательство, а чтобы люди следовали этому законодательству — это уже, прежде всего, пастырская задача для нас.

С каждым нашим прихожанином, с каждым мирянином мы работаем индивидуально. У нас существует множество средств, чтобы сокращать разрыв между номинальным и реальным христианством, одно из них — это Таинство покаяния, когда человек приходит на исповедь и говорит: вот, я живу в грехе. Священник дает ему советы, говорит, что он должен от этого отказаться. Может быть не сразу, но постепенно человек осознает грех и начинает менять свою жизнь.

С. Брилёв: То есть, если переводить на совсем приземленный язык, нарушение правил дорожного движения не является причиной отмены правил дорожного движения…

Митрополит Иларион: Совершенно верно.

С. Брилёв: Я немножко увел наш разговор в сторону. Хочу вернуться к православно-католическому диалогу и к одной вещи, которую я, честно, не очень понимаю. Я вижу некоторое раздражение, причем с обеих сторон. С русской православной стороны большое раздражение вызывают униаты. А чем они плохи? В принципе, это замечательный мост между римским и византийским миром. Чем они вам так не нравятся?

Митрополит Иларион: Мы не говорим, что сами униаты плохи, потому что униаты, греко-католики, как они сами себя называют, — это верующие люди, общины которых входят в состав Римско-Католической Церкви, но при этом совершают богослужения по византийскому обряду…

С. Брилёв: …Многие из них симпатичные люди.

Митрополит Иларион: Многие из них симпатичные люди, но мы не согласны с идеей о том, что восточный обряд в Католической Церкви является мостом между Церковью западной традиции и Православной Церковью, потому что исторически всегда получалось так, что этот восточный обряд использовался для порабощения православных христиан. И в таких землях, как, например, Белоруссия, Польско-Литовское княжество, православные очень страдали от католиков, а попытки навязать православным унию, по сути дела, были попытками обратить их в католичество, при этом дозволив сохранить внешний облик православных.

Даже сейчас мы с этим постоянно встречаемся. Помню, когда я служил в Австрии, приезжаю как-то в город Инсбрук и вижу: вроде бы православная церковь, расписание богослужений на русском языке, нет никаких признаков того, что это церковь неправославная. Только уже войдя внутрь и рассмотрев подробно литературу, которая продавалась в книжной лавке (я не присутствовал на службе) и увидев, что там продается, я понял, что это униатская церковь. Но любой русский человек, который приедет в город, подойдет к храму и увидит расписание богослужений, будет воспринимать его как православную церковь. Мы видим в этом некоторое лукавство, обман.

Мы говорим, что уния — не путь к церковному единству, причем это сейчас признали официально обе стороны. В 1993 году в Баламанде на заседании Смешанной комиссии по православно-католическому диалогу обе стороны — и православная, и католическая — заявили, что уния не является путем к достижению единства между православными и католиками.

С. Брилёв: Я много лет проработал в Лондоне. На время, когда был там собкором, пришелся пик усилий по умиротворению Северной Ирландии. В Северной Ирландии, в Ольстере, я был десятки раз. Естественно, мы приезжали на пике противостояния, когда католики не пускали через свои кварталы протестантов-оранжистов, и наоборот.

Я зримо не сталкивался с физическими проявлениями противостояния православных и католиков вокруг униатских храмов — об этом много пишут, но сам я такого не видел своими глазами никогда. А вот там видел. И на такое всегда глядишь с большой печалью, потому что это один народ, но с разными политическими убеждениями. О них точнее говорить, как о республиканцах и юнионистах, нежели как о протестантах и католиках. Это один народ, говорящий с одним акцентом, живущий в соседних домах. И те, и другие — христиане. Но готовность применить физическое насилие, степень ненависти и неприязни такая, что перед тобой, скорее, предстает битва с сарацинами, нежели общение братьев во Христе. Мне печально, что наша цивилизация — а это все-таки наша цивилизация — занимается каким-то самоубийственным взаимным разбирательством вместо того, чтобы сказать, что перед нами есть масса угроз, требующих совместных размышлений. А вместо этого мы занимаемся разборками друг с другом.

Митрополит Иларион: К сожалению, события, которые происходили на рубеже 80-90-х годов в Западной Украине, остаются незаживающей раной на теле нашей Церкви. Проблема, которая там возникла, не снята. Напряжение, которое возникло тогда, сохраняется.

Но мы понимаем, что должны двигаться вперед по другим направлениям. То, что сейчас, например, происходит на Ближнем Востоке, где, повторю, под угрозу ставится, по сути дела, само существование христианства, заставляет нас — не забывая, конечно, о нанесенных ранах и продолжая попытки их исцелить — все-таки двигаться вперед и предпринимать совместные усилия для того, чтобы влиять на складывающуюся ситуацию и защищать наших братьев и сестер христиан, которые оказались под столь тяжкой угрозой.

Служба коммуникации ОВЦС/Патриархия.ru

Нам нужно угождать не миру, но Богу

10.12.2013 02:28

 

Нам нужно угождать не миру, но Богу

Статья председателя Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерея Всеволода Чаплина опубликована в газете «Русь Державная» (№ 12, 2013).

В последнее время немало сказано о том, что в российских неправославных религиозных общинах государству и обществу следует поддерживать те направления, которые крепко связаны с нашей страной, опираются на появившиеся внутри нее идеи, тексты, тенденции, школы, структуры. Известно, например, что у нас есть своя, берущая начало еще в дореволюционных временах, традиция толкования ислама, и сегодня в обществе существует высокая степень консенсуса относительно того, что в России нужно поддерживать именно ее. Даже многие российские протестанты — члены сообщества, вроде бы укорененного исключительно в западной традиции, — сегодня говорят о полезности опираться именно на российский опыт богословия и религиозной практики, сложившихся в общине баптистов, евангелистов, пятидесятников, чья история в стране насчитывает более века.

Впрочем, для нас, православных христиан, исключительно важно посмотреть на самих себя. Если уж мусульмане и протестанты задумываются о том, что делать в случае противоречий между российской и зарубежной традициями, и нередко выбирают российскую мысль, то нам, когда-то воспринявшим веру извне, но ныне имеющим уже более чем тысячелетнюю традицию православной мысли, учености и благочестия, традицию Предания, стоило бы уделять ей первостепенное внимание.

Кому-то мои слова могут не понравиться, но я убежден, что настало время преодолеть «парижское пленение» русского богословия, свежим взглядом посмотреть на соотношение в российском, украинском, белорусском православном интеллектуальном и культурном пространстве тех тенденций, которые были инициированы богословами диаспор XX века, и той традиции, которая возникала в православных странах в период их свободной жизни, когда не было приспособления ни к доминирующему западному окружению, ни к тоталитарным безбожным режимам.

Традиция эта достаточно обширна. Посмотрим хотя бы на социальное богословие Греции, на русскую религиозную философию конца XIX — начала XX века, на многочисленных сербских духовных авторов первой половины XX века. И в первую очередь, следует посмотреть на те мысли и на тот опыт, которые были свойственны русскому Православию, нашим иерархам, нашим духовным школам, нашим известным пастырям на рубеже позапрошлого и прошлого веков.

Особое внимание должно быть уделено наследию новомучеников, которые не случайно пострадали за слово Христовой истины, за бескомпромиссное исполнение Евангелия, за стремление приложить общественную реальность, как предреволюционную, так и послереволюционную, к тому общественному идеалу — идеалу единства, идеалу памятования о Царстве Божием, идеалу соборного измерения веры и церковности, который неизбежно вытекает из православного миросозерцания, из нестесненной, неприспосабливающейся ни к кому верности Христу и Его слову.

Да, нам могут сказать, что веру мы приняли от греков и что богословие, соединенное с греческой философией, является интеллектуально наиболее проработанным. Однако не будем забывать, что в православной традиции большую роль сыграли и другие стили мышления, в частности, еврейский и латинский, при всем нашем несогласии с последующим развитием католичества и иудейства. Не забудем и о том, что русская христианская мысль отнюдь не должна восприниматься как что-то второстепенное по отношению к греческой.

В православной традиции всегда в равной степени почитались разные тексты: от крупных научных богословских трактатов до кратких слов, которые произносили юродивые. Между этими двумя полюсами много другого — соборные определения, литургические тексты, пастырская проповедь, полемика с иноверцами и безбожниками, апологетика, наставления и письма известных духовников, изречения старцев. Все эти явления христианской мысли, безотносительно к их форме, в истории Церкви многажды отражали Божественное откровение. И если мы посмотрим на все это многообразие христианского послания в русской традиции, то мы увидим, что очень часто именно она стремилась быть максимально близкой к Писанию, к откровению Самого Бога, даже если это откровение кому-то в те или иные моменты казалось неудобным, неполиткорректным, слишком острым для успокоенной совести обывателя.

Впрочем, мира в отношениях с теми, кому чужд, неприятен или ненавистен дух благой вести Христа, Бог нам и не обещал. И значит, нужно об истине свидетельствовать, даже если это кому-то очень не нравится и этот кто-то, иногда по прямому наущению врага рода человеческого, побуждает нас молчать или говорить  только приятные внешним людям вещи.

Нам, православным христианам Руси начала XXI века, нужно систематизировать и максимально широко распространить то наследие нашей собственной традиции, особенно наследие новомучеников, которое дает ответы на многие стоящие перед богословием и перед самим нашим обществом вопросы. Да, к сожалению, у нас немного интеллектуальных сил. Годы гонений, которые свели православный интеллектуальный слой к нескольким десяткам человек, все еще довлеют над нами. Слишком мало до сих пор у нас людей, способных ко многим годам напряженной интеллектуальной работы и одновременно способных выразить итоги этой работы в простом и ясном, иногда очень коротком послании. Слишком многие люди покинули интеллектуальный слой из-за житейской неустроенности в 90-е годы. Слишком многие полностью предали себя в руки наследников богословия диаспоры, которое во второй половине XX века попыталось объявить себя мейнстримом и продолжает эти попытки до сих пор. Да, христианские мыслители рассеяния сделали очень многое для сохранения веры среди своих пасомых. Однако, по определению, диаспора — это явление достаточно маргинальное в контексте жизни свободных православных народов.

Сегодня очень нужны православные интеллектуалы, способные мыслить независимо и одновременно хранить верность традициям тех народов, которые крепко связаны с евангельской вестью. Нужны люди, способные критически оценить некоторые штампы XX века и помнить о том, что наша главная и единственная лояльность — это лояльность Христу. Да, немаловажно, что о нас скажут люди, но не зря же сказано в Писании: «Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо, ибо так поступали с лжепророками отцы их» (Лк. 6:26). По крайней мере, это очень плохо, когда речь идет о вопросах, которые касаются Божией правды и человеческих неправд. Нам нужно угождать не миру, но Богу и главное для нас – не что скажут люди, а что скажет Господь, увидев нас на Страшном Суде.

 

 

Страница 7 из 9

«ПерваяПредыдущая123456789СледующаяПоследняя»

Помощь проекту